среда, 27 апреля 2016 г.

Психолог Войцех Эйхельбергер: как влияет на человека жизнь в кредит?


Интервью (лонгрид) с психологом Войцехом Эйхельбергером (Wojciech Eichelberger) — сооснователем и директором варшавского Института психоиммунологии. 

Gazeta Wyborcza: Ипотека, автомобиль в рассрочку, кредит на отпуск. Что происходит с человеком, которого начинает перерастать его финансовый груз? 

Войцех Эйхельбергер: Когда вы сказали, что хотите поговорить со мной на эту тему, я использовал определение "протяженный стресс". Это не профессиональный термин, но он хорошо отражает ситуацию человека, который живет в кредит и которому все сложнее по нему платить, потому что, допустим, вырос курс швейцарского франка, снизили зарплату или ухудшилась профессиональная ситуация и приходится искать новые подработки. О потере работы я даже не говорю. Такой человек постоянно подсознательно напряжен. Он становится раздражительным, впечатлительным, легко взрывается. 

— В каком смысле это подсознательное напряжение?

— В таком, что человек часто не помнит сам, что стало причиной напряжения. Он неохотно общается с людьми, особенно с теми, с кем у него есть какие-то трудности в отношениях. Из-за того, что он постоянно раздражен, контакты с окружающими портятся. 


Войцех Эйхельбергер
— С близкими людьми тоже? 

— Разумеется. Его может начать раздражать партнер или партнерша, потому что он постоянно напоминает о сложной ситуации, в которой они оказались. Если семью в основном содержит он, то вся ответственность лежит на нем. Он может обвинять своего партнера, что тот слишком много тратит, предъявлять претензии детям, потому что они постоянно чего-то хотят. Дело может быть даже не в покупке новой модели iPhone, а в том, что нужны ботинки на зиму, потому что старые стали малы, или школьный рюкзак, потому что порвался старый: "Что такое? Опять рюкзак?!"

Это отчаянная попытка контролировать расходы, заставить всех осознавать серьезность ситуации и экономить. Большинству семей с кредитами приходится рано или поздно учиться экономить, расставлять приоритеты. Возможно, отказаться от отпуска и делать покупки в менее дорогом магазине с карандашом в руках. 

Если семью содержат оба, их союз начинает напоминать общество с ограниченной ответственностью, которое в первое очередь должно изыскивать средства на оплату долга и обеспечение ежедневных расходов. Некоторые союзы это мобилизует на совместные усилия, но чаще люди не выдерживают: конфликты обостряются, так как ни у одного из партнеров нет достаточных ресурсов, чтобы быть милым и понимающим для второй половины, детей и домашних животных. Они живут, как на бомбе с часовым механизмом. 

— Как дети переносят такую атмосферу, когда они постоянно слышат "Мы не можем себе этого позволить", "О боже, снова подняли квартплату", "Еще немного и у нас отберут квартиру"? 

— Они чувствуют угрозу и свою вину. Они могут почувствовать себя брошенными, если вечно раздраженные и обеспокоенные родители не находят для них времени и тем более не хотят слышать об их проблемах. Дети могут перестать о них рассказывать, замкнуться. До такой степени, что в конце года на родителей, как гром с ясного неба, свалится новость, что ребенка не переведут в следующий класс. Здесь нет ничего удивительного: пребывающие в состоянии стресса дети плохо усваивают знания. 

— Как такая ситуация отражается на отношениях с друзьями и знакомыми? 

— Такие люди начинают избегать компаний, ведь сейчас большинство встреч выливается в совместную трату денег. К сожалению, так это выглядит. Раньше люди встречались дома или ходили выпить водки. Было достаточно чая, печенья, соленых палочек. А сейчас обязательно идти в ресторан, в клуб, "на коктейль" или ехать вместе в отпуск за границу. У человека, который не может себе этого позволить, нет выхода: он убегает и становится мастером обмана и поиска отговорок. 

— Он не может просто сказать "У меня нет денег"?

— Ему стыдно! И вместо того, чтобы сказать "слушай, я не приду к тебе на день рождения, потому что не могу купить даже букет цветов, не говоря уже о бутылке вина, поэтому я чувствую себя глупо", он ищет отговорки: "простуда", "дети болеют", "масса важных дел". 

— А что будет, если он признается? 

— Это зависит от качества этих отношений: если они настоящие, глубокие, то это не имеет особого значения. Возможно, в такой ситуации человек даже получит поддержку или утешение. Ведь друзья познаются в беде, а долги, действительно, могут стать проверкой для дружбы. 

— Изоляция, раздраженность… Что еще? 

— Жизнь с хроническим стрессом без реальной перспективы, что он закончится. Ипотечный кредит — это 30-40 лет страха банкротства, утраты крыши над головой, долгов, которые перейдут на ни в чем не повинных детей. Дом, в котором живут такие люди, перестает быть приятным местом, оазисом, в котором можно отдохнуть. Он становится чужим, даже неприятным. В него не хочется возвращаться, ведь он напоминает о ввергшей в долги покупке, и будто повторяет: "Плати, плати!" Все это в комплексе сильно снижает психофизиологическую выносливость. 

— Каким образом? 

— Организм, функционирующий в состоянии стрессовой мобилизации, перестает восстанавливаться. Он не может привести в порядок свою физиологию, найти равновесие. В крови удерживается высокий уровень адреналина, который блокирует иммунную систему, так что все вирусы, бактерии и свободные радикалы размножаются, как хотят. 

— Это физический уровень, а что происходит на психологическом? 

— То же самое. Перенапряженный человек теряет психический буфер, который позволяет справляться с ситуациями, отличающимися от безопасной рутины. Если происходит нечто, к чему он не готов, нечто, что ему не нравится, он взрывается. Поэтому такой человек сосредотачивает усилия на том, чтобы контролировать действительность и события, сужает поле действий, утрачивает гибкость и креативность, функционирует, как автомат. 

— Как ему это помогает? 

— Так он экономит энергию. Как в машине с почти пустым баком, который не располагает к быстрой изобретательной езде. Приходится ехать как можно медленнее, чтобы как-то добраться до ближайшей заправки. 

— Проблема в том, что в этом случае такой заправки не видно. Люди, живущие "в кредит" часто говорят, что даже если им удается выкроить минутку для себя, у них не получается отдохнуть. 

— Как они могут отдохнуть, когда мозг постоянно посылает им сигнал "угроза"? В ответ на это организм постоянно напрягается, готовится к борьбе или бегству, будто он находится на войне. Многие начинают жаловаться на бессонницу, навязчивые мысли, невозможность расслабиться. А когда они находят свободную минуту, то испытывают чувство вины потому, что не работают, не берут себе новую подработку, ведь это нужно для оплаты долга. Часто в таких случаях люди обращаются к алкоголю или наркотикам: чтобы хоть на мгновение отключиться от постоянного "плати, плати, плати", "зарабатывай, зарабатывай, зарабатывай". 

— Такая "отключка" что-то дает? 

— Она дает передышку, снижает напряжение, но в долгосрочной перспективе еще сильнее разрушает организм. Ведь от собственной тени не убежишь. 

— Как же себе помочь? Аннулировать кредиты невозможно, с ними приходится жить. 

— Следует научиться вручную переводить организм в режим восстановления. Это требует тренировок и самодисциплины на разных уровнях. Главное — контролировать сознание, которое запускает тревогу. Если мы не научимся успокаивать свои разбушевавшиеся мысли и продолжим рисовать черные сценарии, мы себя замучаем. Ведь обычно наши интерпретации действительности выглядят мрачнее, чем она есть на самом деле. 

— Звучит отлично, но как это сделать?

— Тренировать концентрацию, удерживать сознание в состоянии "здесь и сейчас". В последнее время растет спрос на тренинги, учащие полной концентрации сознания — "mindfulness". В результате, когда я, например, веду ребенка в детский сад, я не думаю, что ждет меня на работе, какой сегодня курс швейцарского франка или за что мне еще придется заплатить в этом месяце, а сосредотачиваюсь на том, что веду за руку своего сына или дочь. Я наслаждаюсь этим мгновением и отдыхаю. А потом погружаюсь в то, что помогаю ребенку раздеться в детском саду, потом в то, что возвращаюсь к машине, радуюсь, что стою в пробке, слушая хорошую музыку и т.д. 

Шаг за шагом, мгновение за мгновением самым важным оказывается то, что я делаю и чувствую в конкретный момент. Ведь ЭТО вся моя жизнь, а не то, что, возможно, случится через час, завтра или через 20 лет. Там мы не позволяем кошмару долга отобрать у нас всю оставшуюся жизнь! Конечно, это не значит, что нужно отказаться от планирования. Оно важно в тот момент, когда это необходимо. 

— Такая сосредоточенность на "здесь и сейчас" действительно помогает снизить ощущение угрозы? 

— Да, потому что тогда выключается сирена в мозгу. Уставший организм только и ждет, чтобы мы перестали показывать ему кошмары, тогда он отблагодарит нас: почувствует облегчение и расслабится. Потребность в отдыхе — врожденный и необходимый фактор, ведь нашему здоровью нужны не только нагрузки, но и эффективное восстановление. Поэтому организм человека, который живет с хроническим стрессом, рано или поздно сам потребует отдыха, например, когда мы в самых неожиданных обстоятельствах заснем или даже упадем в обморок. Организму нужно не только отдыхать, но и снимать напряжение, избавляться от копящейся злости и агрессии, ужасов, которые мы демонстрируем своему мозгу. 

— Как лучше это делать? 

— При помощи активного движения: сходить на прогулку, в бассейн, побегать хотя бы на месте, потанцевать, вытрясти это из себя, покричать. Без этого невозможно расслабиться и восстановиться. Только ни в коем случае не следует ограничивать прогулку холодильником и телевизором. 

— В отличном шведском фильме "Форс-мажор" есть такая сцена, в которой один друг вытаскивает второго в горы, чтобы тот выплеснул свою фрустрацию, злость, бессилие. Он даже говорит, что это эффективнее терапии. 

— Крик действует на симптомы, а терапия — на причину. Полезно и то, и другое. Впрочем, в терапии тоже присутствует выражение сдерживаемых, часто даже неосознаваемых эмоций. 

Когда в Японии появилась проблема смертности сотрудников корпораций от переутомления ("кароси") в компаниях постарались решить эту проблему, оборудовав залы для расслабления: приятное освещение, тихая музыка, растения, журчащая вода, благовония и т.д. Но оказалось, что никто не захотел туда ходить. Слишком много работающие люди, заряженные адреналином, не были способны воспользоваться такой возможностью. Потом отделы кадров, видимо, по совету каких-то психологов, поняли, что сначала этим сотрудникам нужно позволить выплеснуть эмоции, побеситься. 

— И так в компаниях появились тренажерные залы?

— Скорее, "залы для безумия". Стали делать комнаты, в которых можно кричать, колотить по боксерским грушам или по обитым матами стенам. В некоторых вешали даже портреты руководителей компании, в которые можно было бросать помидорами. Такой выброс эмоций — это первый шаг к восстановлению. Но тренажерный зал — это тоже хорошая идея. 

— Значит, вместо того, чтобы после тяжелого дня усесться перед телевизором, лучше выйти на улицу и покричать? 

— Может, не перед самым домом, чтобы соседи не удивились, но можно, чтобы не портить с ними отношения, покричать в подушку. Сидеть перед телевизором — самая плохая методика, хотя многие ее используют. Особенно, когда чувствуют себя выжатыми: ни грамма силы или энергии на что бы то ни было. "Завалюсь на диван, и пусть меня все оставят в покое!" Но это лишь усугубляет проблему. В такой ситуации важно заставить себя двигаться, особенно, если кажется, что у нас нет сил и пальцем пошевелить. Уже через несколько минут мы будем благодарны себе и обнаружим в огромное количество невысказанного вдохновения. Только интенсивные нагрузки или крик могут "сжечь" продукты стресса. И только потом имеет смысл лечь в ванну с пеной. 

— Почему мы чувствуем после целого рабочего дня изнеможение, но если заставим себя, например, побегать, выясняется, что сил хватит еще километров на 10? 

— Это так называемая имплозивная усталость. Она появляется от сдерживаемого в течение дня желания сбежать или вступить в борьбу. На работе мы не можем дать выход таким эмоциям, нам приходится держать их при себе. Поэтому после возвращения домой мы обнаруживаем огромные запасы энергии. 

Важно научиться осознанному дыханию. Особенно диафрагменному, так как чтобы организм переключился на восстановление, нужно расслабить напряженную во время стресса диафрагму. Мы учим "опираться на себя", то есть чувствовать осознанный контакт с телом: ведь телом нельзя перенестись в прошлое или будущее. Разум может разгуляться, а тело остается при нас и служит нам прекрасным якорем в реальности. Кроме того понимание тела помогает чувствовать симптомы переутомления. Еще мы учим людей отказывать и прощать. Очень многие этого не умеют. Особенно сложно отказывать своим начальникам, партнерам, детям. Это важный механизм, который ведет к истощению жизненной энергии. 

— Некоторые люди не могут в первую очередь отказать себе.

— Особенно опасно, когда появляется перфекционизм, закручивание самому себе гаек во всем, что мы делаем, даже если никто от нас этого не ожидает. 

— Я так понимаю, что если этот внутренний механизм столкнется с дополнительным давлением, например, с мыслью, что недостаточно денег...

— …то это превзойдет человеческие возможности. 

— А если человек, живущий с таким хроническим стрессом, не будет предпринимать ничего, чтобы облегчить свое состояние, к чему это может привести?

— К выгоранию, депрессии. А в крайней ситуации — даже к самоубийству. К сожалению, в Польше их становится все больше. Никто не изучает это явление внимательно, но вполне вероятно, что многие самоубийства связаны с кредитами. Долг, вызывающий хронический стресс, может стать очень распространенным явлением, и, несомненно, окажет влияние на здоровье всей популяции, что, в свою очередь, негативно отразится на финансовой ситуации государства. Сегодня утром я услышал по радио новость, что за последние 30 лет заболеваемость раком выросла в два раза. 

— Вы связываете это с ростом уровня стресса в жизни? 

— Это сложно не связать, раз период примерно совпадает с нашей государственной трансформацией, которая сама по себе была сложным временем для многих людей. Я в основном имею в виду старшее поколение. Уровень социальной безопасности резко снизился, это явление затронуло также следующие поколения. Одновременно стало больше потребительских соблазнов, которые подстегивает реклама. Из-за этого общество влезает во все больше долги, а банки охотно вкладывают свои средства в кредитование. 

— Есть ощущение, что это просто нормальная жизнь: все берут, почему мне тоже не взять. У 70% скандинавов есть ипотечный кредит. Американец, если родители у него небогаты, а он хочет получить образование, вступает во взрослую жизнь с кредитом в 40-50 тысяч долларов на учебу. 

— Это вскрывает какую-то системную ошибку. Ведь образование, крыша над головой, медицинское обслуживание — основополагающее право человека и гражданина. Почему люди должны брать кредит, чтобы за это заплатить? Это удобно тем, кто управляет государством, потому что людей с долгами проще контролировать и дисциплинировать, а также мотивировать их к все более производительному труду. Но никто не задумывается над ценой труда, который превосходит человеческие силы: не только для здоровья, но и для общества. 

В итоге страна разделена на должников и беспомощных. У первых есть какая-то работа, кредитоспособность, долги, и они попадают в кредитную ловушку. Но они еще успевают создать семью, им есть, где жить. Вторая группа — это миллионы молодых, 20-30-летних, людей, у которых нет ни работы, ни возможности взять кредит. Это потерянное поколение, которое уже не обретет ни личной, ни общественной зрелости. 

— По крайней мере, здесь.

— Они зачастую не могут даже уехать за границу. Единственная надежда на какие-то изменения в системе. 

— Этого пока ничто не предвещает. В последнем исследовании Центра исследований общественного мнения, отвечая на вопрос, что нужно, чтобы назвать жизнь удачной, 49% поляков указали здоровье, 46% — деньги. Семья и любовь были гораздо дальше. 

— Это очень грустный и не предвещающий ничего хорошего результат. Похоже, мы движемся к полной атомизации общества, разрыву межчеловеческих связей, упадку сотрудничества, солидарности, общей ответственности. А ведь эти вещи нужны нам в жизни больше, чем деньги. Это видно по людям, заработавшим состояние и одновременно утратившим эмоциональные связи с окружением: сидя на своих мешках денег они несчастны. 

— Если бы социальная ткань была более живой, люди с долгами испытывали бы меньше страхов и стресса?

— Конечно, так как на общность можно опереться. Сейчас семьи маленькие, часто разбитые. Более того, они соперничают между собой. Это соперничество заметно и внутри отдельных семей. Опрос общественного мнения показывает, что отчуждение прогрессирует: не система служит людям, а люди — системе. Вопрос, что сделать, чтобы сделать систему более человечной, чтобы она действительно помогала, а не только удовлетворяла потребительские потребности. 

— У вас есть идеи? 

— Важно вернуть общность. В Польше есть только семья и государство. Но государство кажется большинству враждебным и подозрительным, его не ценят и стараются обмануть. Остается семья, которая страдает и переживает кризис в этом потребительском и соревновательном безумии. А между государством и семьей ничего нет! Никаких социальных связей, общих акций, организаций, которые бы требовали действий, направленных на общественное благо: объединяющих людей и приносящих конкретную локальную пользу. Бывают только политические и символические акции по поводу каких-нибудь претензий к государству. 

— Вы говорите не о такой общности.

— Нет, это идеологические, абстрактные порывы и шаги. Нам нужна общественная ткань, которая, не завися от государства, находится в постоянном действии и выступает источником крепких отношений между людьми, чувства соучастия, поддержки, взаимного доверия. Было бы гениально, если бы, допустим, люди с кредитами в швейцарских франках объединились и создали какую-нибудь сеть взаимопомощи или ассоциацию. Но это можно организовать и в меньшем масштабе, например, в доме. Там живет, скажем, десять семей, каждая с огромным ипотечным кредитом. Возможно, не каждой семье нужна машина, они могут завести три и делиться ими по мере необходимости, оказывать друг другу услуги вроде "привезти-отвезти" и вместе эти автомобили содержать. Возможно, не каждой семье нужна дрель, и на весь дом хватит одной. Не всем нужна няня, когда дети еще маленькие, возможно, у одной из семей можно устроить домашний детский сад, а потом распределить дежурства, чтобы забирать детей из школы и т.д. 

Мне кажется, что мы оказались в такой ситуации, в которой подобные решения просто напрашиваются. Каждая семья могла бы не просто хорошо сэкономить и легче оплачивать свой долг, появились бы социальные связи. Тогда жизнь с таким долгом выглядит совсем иначе. 

— Потому что за человеком стоит группа?

— Это одно, а второе, это деятельность: для себя, для других. Пропадает чувство беспомощности. В психотерапии говорят "или экспрессия, или депрессия". Совместная деятельность может предотвратить депрессию. 

— Хорошо было бы избавиться от необходимости брать кредит на такие базовые вещи, как дом или образование, правда? 

— Я считаю, это можно придумать, только пришлось бы создать все это с самого начала. Но сейчас никто из тех, кто находится у власти, в этом не заинтересован.

Photo by Shutterstock

Комментариев нет:

Отправить комментарий