четверг, 7 апреля 2016 г.

Михаил Захаров: На "смерть" газеты

Герой фильма "Москва слезам не верит"
телеоператор Рудольф 
"Вообще, вы знаете, со временем телевидение перевернет жизнь всего человечества. Ничего не будет. Ни кино, ни театра, ни книг, ни газет, одно сплошное телевидение. — Ну это вы что-то разгорячились. Театр, тут я согласен, действительно скоро отомрет, но книги, кино? — А вот вы вспомните мои слова через двадцать лет".
Герой фильма "Москва слезам не верит" Рудольф произносит эту речь в конце 50-х годов ХХ-го века. И повторяет ее во второй раз в конце 70-х годов — так авторы сценария показывали, что герой совершенно не изменился, никакой эволюции за двадцать лет между первой и второй серией фильма с ним не произошло. С момента создания фильма минуло уже более тридцати лет — и все еще не вымер ни театр, ни книги, ни кино. И даже газеты на месте, хотя их регулярно хоронят.

Известные российские медиаменеджеры в очередной раз развернули дискуссию о "смерти" газет. Тема свежа, как та осетрина, но теперь, помимо стандартного рассуждения на тему "революции технологий" и "революции потребления информации", есть у медиаменеджеров четкий прогноз сроков вымирания.

Наталья Лосева
Старт нынешнему обсуждению дала Наталья Лосева — бывший "главный по интернету" в РИА "Новости": "Думаю, что кризис ускорит прогнозы и вымирание бумажных газет как формата случится бесфанфарно, но неотвратимо в течение двух — трех лет".

Диалектика Лосевой такова: 

"Цены выросли и подписка на „прессу“ или покупка журнала в киоске для большинства населения становится роскошью, те 10%, кошелек которых не заметит этот бюджет, в кризис вынуждены ускоряться. 

Времени на досуг с бумагой будет оставаться все меньше. Мобильное потребление будет становиться все более адекватным темпу времени и вытеснит бумагу из обихода, для тех, кто останется без работы или перейдет на фриланс, мобильное потребление также будет доступнее и органичнее, рекламодатель в условиях кризиса быстрее избавляется от стереотипов и ускоренно начинает осваивать преимущества мобильного медиапотребления, осознавать другую цену контакта и другой тип/ темп конверсии, бумажный рынок маргинализируется. 

Наверное последние бумажные газеты задержатся, 
  • а) в гиперлокальном сегменте и как бесплатные издания, аудиторией которых будет преимущественно малообеспеченные слои; 
  • б) чиновничьи и в меньшей степени бизнес сверхэлиты, для которых бумажное медиапотребление будет больше похоже на стереотипное, но редкое (не чаще пару раз в неделю) чтение анализа и обобщений"
И еще пара менее важных соображений.

Василий Гатов
Идеи Лосевой развивает и медиааналитик, экс-замглавреда РИА "Новости" Василий Гатов: 

"Печатные СМИ, за редким исключением, держатся за счет прямой или скрытой поддержки местной и иногда федеральной власти (и только потому, что „старшие“ чиновники принадлежат к бумажным поколениям). 

Это материальное воплощение медиаконсерватизма, в том числе и в части организации бизнеса, способа применения капитала. 

Привычка может — как мы видим — уже десятилетие с лишним — поддерживать на плаву очень и очень хрупкие бизнесы, но… На фоне износа основных средств, удорожания материалов и снижения эффективности, судьбу печатных СМИ определит даже не потребитель, а бухгалтер-финансист из областной администрации, который в один прекрасный день решит, что никаких оснований для дотаций не существует. 

Еще точнее — если таких решительных бухгалтеров окажется 10–12; „принцип домино“ сработает и завалит как типографии, так и бумажников, так и распространение".

Итак, прогноз — два-три года. По известным обстоятельствам — кризис, продолжающийся на рынке традиционных медиа с 2008 года, а по сути — так уже лет 30–40, с перетеканием значительной части аудитории к телепотреблению информации и с перетеканием туда же рекламных бюджетов. Процесс глобальный, но уж больно долгий, чтобы предполагать смерть массовых изданий в ближайшее время.

Но сдается, что энтузиасты новых медиа излишне пессимистично смотрят на судьбу бумаги. Почему так? Да потому что помимо "лишних 10 процентов" и множество иных моментов существует культура потребления информации. И дело даже не только в том, что с планшетом или телефоном неудобно читать газету за завтраком (кстати, неудобно, газета — одноразовая, а вот телефон — жалко).

Дело, например, в том, что газета — продукт для потребления иного качества и в иных жизненных обстоятельствах. В газете, конечно, главное — буковки, но не только. Газета — это чтение, вероятно, не одномоментное и не для одного члена семьи. О номере в электронной подписке, на собственном гаджете такого сказать нельзя. Газета просто лежит на газетном столике или в туалете, а вот свой телефон там не положишь. Телефон — предмет персонального потребления, газета — обобществлена в рамках домохозяйства, кафе, лобби отеля, библиотеки…

Тема "дороговизны газет" также несколько надумана, хотя сам по себе логика экономии имеет право на жизнь. Книги гораздо дороже газет. И кратно дороже даже легальных (не говоря уж о пиратских) электронных книг. Но книги не вымерли и в предмет элитарного потребления пока категорически отказываются превращаться. Им смерть тоже предрекают, но и они все не умирают. Тут опять есть история про культуру потребления. У нас с коллегами есть принципиальное отличие — некоторые предпочитают электронные книги, а мне лично необходим бумажный носитель. Я могу читать с монитора, но это иной формат чтения в силу рабочих особенностей. С монитора я привык быстро потреблять большие объемы информации (в том числе и газетные тексты), когда же мне хочется получить от текста удовольствие — мне необходим бумажный носитель.

Не принимается в расчет и соображение, что чтение, в том числе газет, происходит утром в общественном транспорте или на рабочем месте за первой рабочей чашкой кофе. Тут вроде бы полная взаимозаменяемость электронных и бумажных носителей, но ритуал "чтения бумаги" задержится надолго, несмотря на существование аналогов. Когда офисы откажутся от бумаги, о чем говорит и Василий Гатов? Наверно, рано или поздно откажутся. Однако вспоминается история про одного бывшего министра — человека отнюдь не пенсионного возраста, который требовал чтобы мониторинг состоял из наклеенных на листы А4 вырезок газетных публикаций, а не распечаток из сети.

Авторы разнообразных концепций смерти традиционных медиа и концепции "смерти газеты" не учитывают обычно и обстоятельств конкретного медиарынка. Существуют тысячи газет, которые выполняют преимущественно или даже исключительно коммуникационные функции с социальной нагрузкой. Скажем, существуют тысячи районных газет, смысл которых сводится к ретрансляции местных новостей. Причем, распространение тех же новостей в радио- или теле-формате именно что экономически и коммуникационно неоправданно. Коммуникационно потому, что получасовая программа местного ТВ не может вместить новости местной епархии, союза ветеранов или творчество местных поэтов и краеведов. А дорого потому, что это просто дороже. 

Помимо этого, по закону для принятия массы решений — вплоть до землеотвода — муниципальным и государственным органам требуется опубличивание решений — то есть распространение посредством медиа. Это уж умолчим о коммуникации власти и граждан посредством местных СМИ. Когда-то эта коммуникация будет осуществляться по-другому (посредством того же интернета), но это вопрос не то что не двух-трех, но даже не 15–20 лет. Даже несмотря на то, что старшее поколение постепенно осваивает новые технологии.

Следует оговориться, все факторы, которые обсуждают медиаменеджеры, существуют и имеют значение. И они рано или поздно приведут к "смерти газеты". Как носителя и — это гораздо менее вероятно в ближайшие десятилетия — как социального феномена. Но не стоит полагать, что это исключительно или преимущественно вопрос экономической целесообразности. Это и вопрос практик осуществления коммуникации — читать умеют практически все, а пользоваться интернетом — не все. Это и вопрос существующей культуры потребления информации — а это вещь, которая в угоду кризису может начать изменяться, но процесс этот точно не на пять лет.

Это мы выносим за скобки возможности "ответного удара" газет, что мы уже видели на примере радиостанций: автомобилизация привела к ренессансу разговорных радиостанций в 2008–2009 годах, до этого в Москве было только "Эхо Москвы" и буквально за пару лет станций становится почти десять штук, причем аудитория "Эха" собственно практически не упала за этот период. Может ли произойти то же с газетами? Да мало ли. Гатов говорит о кружащих над рынком печатки "черных лебедях", но кто сказал, что быстрорастующий рынок интернет-медиа не подвержен влиянию других "черных лебедей"?

Так что — ничего, конечно, не будет «ни кино, ни театра, ни книг, ни газет, ни телевидения, один сплошной интернет». Но вернуться к этому разговору придется лет через двадцать. Там и посмотрим.

Автор: Михаил Захаров публицист, историк

Комментариев нет:

Отправить комментарий